Суббота, 17.11.2018, 10:13
Приветствую Вас Гость | RSS
ГОРОД ХУДОЖНИКОВ
Главная » Файлы » Художники города ВИТЕБСКА » Материалы про Витебских ХУДОЖНИКОВ

Давид Симанович
25.06.2014, 20:55

По материалам сайта     http://gorodvitebsk.by/David

 

Поэт, влюбленный в человечество

 

Скажите мне сейчас все добрые слова, 
которые потом произнесете,
 когда сомкнется надо мной трава 
и пчелы остановятся в полете.   
Их реквием во сне иль наяву мне не слыхать, 
уйдя в иные дали. 
Скажите мне сейчас, пока живу, все те слова, 
что после бы сказали…
 

  Давид Симанович

 
 
 
К нему относятся по-разному. Одни при упоминании его имени широко улыбаются. Другие язвят и ухмыляются, мол, его слишком много. Наверно, так и должно быть. К любому человеку вообще, а уж тем более к человеку творческому, в обществе всегда (или почти всегда) неоднозначное отношение. Главное, чтобы не было равнодушных. Значит, живет, творит человек не зря. И я уверена: поэт Давид Григорьевич Симанович не зря прожил 75 лет, которые он перешагнул 26 июня 2007 года.
 
 

60 лет из 75 – Давид Симанович в творчестве. За эти годы он выпустил 25 книг поэзии и прозы. Две последние – дневниковые записи “Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы” (2006) и избранная лирика шестидесятилетия “Радость молнии” (2007) – он считает итоговыми на сегодняшний момент. “В них – все лучшее, чем я жил и почему счастлив”, – говорит Давид Григорьевич. 

…В этом городе все меня знают, ну не то чтобы все, но почти… 

Кто-то знаком с ним лично, кто-то где-то слышал его имя, а кто-то часто видел в разных местах Витебска седовласого “дедушку”, но не знал, что это и есть Давид Симанович. 

Ходил по городу старый поэт, ну не старый, а только стареющий, не стареющий, просто седеющий – в общем, в самом расцвете лет. 

Действительно, “дедушкой” называть этого человека, переполненного созидательной энергией, язык не поворачивается. 
Его и впрямь много, он на самом деле везде. Но уже невозможно представить культурную и общественную жизнь Витебщины без Симановича. Он заместитель председателя Совета творческой интеллигенции Витебска, лауреат городской премии “Созвездие муз”, основатель литературных праздников, председатель Шагаловского комитета и лауреат Шагаловской премии, председатель Пушкинского комитета, лауреат премии имени В.Короткевича, организатор и руководитель Дней литературы, посвященных В.Короткевичу, и Витебского дня В.Маяковского. Его открытые уроки поэзии, которые он ведет в школах города уже четверть века, – это уроки патриотизма, любви к родной земле, ее людям, к Витебску. Своими делами он навсегда вписал свое имя в летопись культурной жизни нашего города. 

Вся жизнь моя на виду: от Пушкина до Шагала. 

 

 

 

На одной из презентаций последней книги Симановича “Радость молнии” в центральной городской библиотеке имени М.Горького директор Витебского областного краеведческого музея Евгений Климентенок заметил: “Ратуша – это символ нашего города. И если отбросить что-то еще, символ нашего города – Давид Симанович. Этот человек – символ оптимизма, доброжелательности, устремленности в будущее, открытости всему новому и интересному”. А глава Витебской областной организации ТБМ Иосиф Наумчик предложил, чтобы Витебские городские Совет депутатов и исполнительный комитет рассмотрели вопрос о присвоении Давиду Григорьевичу Симановичу звания “Почетный гражданин города Витебска”. И аудитория его горячо поддержала. 
В одном из своих стихотворений Д.Симанович говорит: 

Не буду себя приукрашивать, не буду себя прибеднять… 

 

 

 

Встретившись в его квартире за несколько дней до юбилея за чашкой кофе и его фирменными сэндвичами с бананами, мы договорились, чтобы он поведал о себе не прибедняясь и не приукрашивая. 
– Давид Григорьевич, расскажите, с чего начинается Ваше утро? 

 – Мое утро начинается в 5 часов с хорошей зарядочки, в которую входит и отжимание 30-50 раз. Затем обязательно холодный душ и легкий завтрак с кофе. После чего я могу сесть и записать в дневничок свой вчерашний день, потом посмотреть на вот этот календарик, который на столе – что запланировано на сегодняшний день. А если я в Израиле у Ленки (это дочь Давида Григорьевича – Е.А. ) , то там утро я начинаю еще раньше, для того, чтобы опять же сделать зарядку во дворе, потом – пробежечку и часовой заплыв в море. После чего бегу домой. В это время все уезжают на работу и в школу, а я остаюсь один, завтракаю и делаю все, что хочу. 

 

– Теперь понятно, откуда у Вас столько энергии. Но, невзирая на ваши добродушие и жизнелюбие, интернационализм и оптимизм, читая Ваши дневники, понимаешь, что врагов у вас было немало. Да и сейчас завистников хватает. Как Вы боретесь с ними? 

 

 

– Только с помощью стихов. А что касается дел Шагаловских, когда было очень много врагов, то тогда я вел борьбу на уровне первого секретаря обкома товарища Григорьева, о чем в дневниках все подробно описано. А как результат: 

И был мой звездный час
средь яростных светил. 
И сам Шагал, лучась, 
меня благословил. 

Благословил на эту борьбу. Хотя, надо сказать, что ни на Полесье в детстве, ни в Минске в университете, ни на работе в Крынковской школе, ни потом, когда начал работать в “Витебском рабочем”, я понятия не имел о Шагале. А узнал о нем только после того, как один из старожилов Витебска – Марк Ефимович Брукаш – привел меня однажды туда, на Покровскую, которая тогда называлась улицей Дзержинского, и сказал: “Вот домик, в котором когда-то жил Шагал”. 

Это крест необычный мой, 
как посланье Божье и Слово, 
я вернул Шагала домой, 
чтобы в Витебске был он снова… 

 

 – Расскажите о самых ярких моментах своей личной и творческой жизни за 75 лет. 

 

 – Понимаешь, у меня все очень переплетено в жизни, и часто это связано со стихами. У каждого жизненного периода было какое-то свое стихотворение-символ. 

В 50-е, в мои студенческие годы была история, связанная чуть ли не с моим попаданием в диссиденты. С этим периодом связано два стихотворения – “Весенняя сказка” и “Стихи о художнике Левитане”. 
Из-за так называемого “дела врачей” по всей стране стали увольнять всех врачей-евреев. И мою маму, которая жила в Наровле и была фармацевтом, сняли с работы, дабы она, не дай Бог, не отравила кого-нибудь. Когда я это узнал, во мне что-то стало бурлить. Я – секретарь комсомольской организации филфака, пламенно читающий “Чтоб сиял коммунизма причал…” и т.д., и т.п., решил, что должен что-то сделать. И в день Сталинской конституции после доклада ректора на общеуниверситетском вечере, когда мне дали слово, чтобы я почитал стихи типа “Чтоб сиял коммунизма причал…”, я вышел и прочитал “Стихи о художнике Левитане” с двумя эпиграфами, один из которых – статья 123 основного Закона Сталинской конституции: “Граждане СССР, независимо от расы и национальности, имеют право на… на… на…” и тут пошли стихи:

…Жандармы следят. 
Подлежит осмотру мельчайший набросок. 
Презрительной кличкою “жид” его именуют в доносах.  
Вчера предложили ему покинуть 
Москву как еврею,
 а завтра предложат тюрьму, 
а может, – веревку на шею. 

Сам удивляюсь сегодня, как я, студентик, секретарь комсомольской организации, в такое время мог написать такие стихи и как это ничем для меня не кончилось. Мне только сказали на студенческом парткоме, что зря я читал эти стихи и чтобы в будущем приносил их заранее на утверждение. 
В каком-то определенном периоде для меня было важным стихотворение: 
Имею честь принадлежать к 
тому гонимому народу, 
которого в огонь и в воду
 всегда пытались затолкать.   
Важно оно для меня и сейчас. Это стихотворение даже стало своеобразным гимном еврейского народа. 
В другое время очень важным было первое мое стихотворение, посвященное Шагалу: 
Стол покидает рыба-фиш, 
наполненная фаршем, 
и – прямо в небо… 
– Эй, шалишь! – мы ей вдогонку машем.
 Кричим: “Художник, право, черт! 
Он не имеет права!..” 
Но этот странный натюрморт давно покрыла слава. 
  И так далее. Это было в 1968 году, еще до того, как написал “Васильки Шагала” Вознесенский и до того, как посвятил стихи Шагалу Роберт Рождественский. 

 

– С чего началось Ваше публичное признание как поэта? 


  – На третий съезд белорусских писателей в Минск приехал Константин Симонов, который только недавно стал редактором журнала “Новый мир”. После литературного вечера в зале заседаний Дома правительства мои друзья подтолкнули меня к Симонову, и я прочел свои стихи. Я тогда был на пятом курсе. Стихи ему пришлись по душе. И Константин Михайлович сказал, чтобы я быстренько их переписал и прислал ему. Я так и сделал и поехал по распределению работать в Крынковскую школу учителем русского языка и литературы. 17 октября 1955 года прибыла поздравительная телеграмма от Симонова: “С первой всесоюзной публикацией! Надеюсь и верю в доброе будущее! Счастливой дороги!” И в №10 журнала “Новый мир” – три страницы моих стихов от “Весенней сказки” до “Разлук”. Последнее стихотворение “О разлуках” я очень люблю: 
Чтоб тысячи влюбленных, надеждой окрыленных, могли счастливо жить, собрать бы все разлуки, связать разлукам руки и в море утопить. 
  Это стихотворение я написал на 2 курсе университета, когда впервые на моем жизненном пути встала разлука. После того, как напечатали в журнале “Новый мир”, его перевели на разные языки. 

 
– Кто из поэтов сыграл в Вашем творчестве большую роль? 

  – Пушкин, Тютчев, Фет, Маяковский и, естественно, Константин Симонов, который меня признал и напечатал. 
– Давид Григорьевич, прочитав Вашу “Радость молнии”, у меня возникло несколько вопросов. Вы пишете: 

  “Я не знал букваря еврейского и к незнанью давно привык. Что ж ты с детства в память не врезался, мой картавый родной язык?” 
  И в другом стихотворении: 
  “Живу на прародине без языка…”   
 
Так какого из прародительских языков Вы не знаете? 

  – Есть два еврейских языка – идиш и иврит. В стихотворении “Я не знал букваря еврейского…” у меня идет речь об идише, который рожден от одного из диалектов немецкого языка и который на него похож, потому что многие слова оттуда. Я стал учить его еще в школьные годы по еврейскому букварю. 
…И, найдя в себе пересыхающий 
слов еврейских прозрачный родник, 
повторяю я: “Надо, товарищи, знать 
и помнить родной язык!” 
“Живу на прародине без языка…” написано у Ленки в гостях. В Израиле я не могу поговорить ни с кем, за исключением тех, кто приехал отсюда и которых называют русскими. Я иврита не знаю. Там два государственных языка: иврит и арабский. На идише сейчас мало кто говорит. 
 
– Что Вы имели в виду, когда писали: “Я перед всеми виноват. И близится уже расплата”? 
  – Что за человек, если он считает, что он ни перед кем ни в чем не виноват. 
Я виноват перед тобой, 
что шел вслепую за судьбой 
и не увез тебя в Израиль. 
  Эмма (это покойная жена Давида Григорьевича – Е.А. ) очень хотела этого, когда вышла на пенсию, а я сказал нет, я не могу с Витебском расстаться. 
 
– “Так почему в Израиль не уеду, куда меня прародина зовет”? Что Вас тут держит? 

  – Наверно, все держит. Шагал когда-то говорил, что Витебск стоит на особых магнитах. Но он, тем не менее, уехал. У него так сложилась жизнь, что он должен был уехать. Его здесь не признавали. А у меня все хорошо. 
Чем была бы жизнь моя 
при любом сюжете, 
если б не было тебя, 
Витебск мой на свете? 

 – У вас здесь какие-нибудь родственники остались? 


  – В Витебске у меня никого нет, кроме знакомых женщин разных возрастов (улыбается) . 


  – Ну что ж, Вы сами “подвели меня к женщинам”. Дождались ли Вы “позднего праздника любви” или же “одиноко стоите на седом берегу”? 


  – Я не один, я все время окружен людьми, в том числе и женщинами. 
Меня у жизненного стола любовная чаша не обошла. 
  Еще при жизни Эммы было много стихов, обращенных к другим женщинам. Но: 
Я женщин никогда не предавал, 
не выдавал, и в солнечном угаре за все,
за все я был им благодарен – 
за ласки и любви девятый вал.  
И если даже забывал их лица и 
больше не встречал их никогда – 
да минут каждую напасти и беда, 
да будет имя каждое святиться. 
  – Повезло Вашим женщинам: приятно, когда тебе стихи посвящают… А теперь вернемся к строке: “Надо жить, делая земные завершая”. Что еще вы не закончили, чего еще Вы хотите в этой жизни? 


  – Это трудно сказать. Что Он (показывает пальцем в небо – Е.А. ) мне скажет. 
Море жизни пройдя, 
ни в чем я не каюсь, 
и еще впереди мой последний заплыв. 
Как любил говаривать 
Лев Николаич, “е.б.ж.”, 
мой друг: если буду жив. 
  Хотелось бы еще, чтобы продолжалось все хорошее, что было в моей жизни, чтобы счастливы были мои дочь и зять, чтобы выросли и были счастливы мои внуки (им сейчас 9 и 13 лет), чтобы было хорошо мне, моим родным, моим друзьям. Я уже не говорю о том, чтобы выходили мои новые книги. Ну и, конечно, чтобы все человечество жило в мире, дружбе и взаимопонимании. 


– Вы интернационалист? 


  – Многие мои стихи написаны на еврейские темы, о Грузии, Латвии и т.д.. А недели две назад мне позвонил Игорь Лученок и предложил из моего стихотворения “Три Алёны” сделать песню: 
Три дивчины по дороге идут. 
– Как зовут? – А нас Алёнами зовут! 
– А откуда вы, Алёны, вы чьи? 
– Наша родина – Алёновичи. 
А одну из строф я быстро сделал припевом: 
Деревенька в Беларуси на меже. 
Деревенька в России уже. 
А войдешь в ее новую треть – 
в Украину можешь поспеть. 


– На вечере-презентации предложили присвоить Вам звание “Почетный гражданин города Витебска”. Как Вы к этому относитесь? 
  – Да никак. 
В моих стихах все отразилось вроде: 
и горести, и радости мои. 
Но я живу в земном круговороте, 
и ген любви журчит в моей крови. 
Он русский, белорусский и еврейский,
он ничего не требует взамен. 
И кто сказал, что разделить 
мне не с кем мою любовь, 
мой ненасытный ген? 
В июньский зной и при морозе лютом, 
цветет ли сад, шуршит ли снегопад 
– его я отдаю земле и людям, 
и мне не надо никаких наград. 


– У Вас так много достоинств. А есть ли недостатки? 


  – У меня всего лишь два недостатка (широко улыбается) : я так и не научился играть на гитаре, которая уже давно висит в доме, и не выучил толком ни одного иностранного языка. 


  – Давид Григорьевич, скажите, Вы счастливый человек? 


  – Да, я счастливый человек. Все, чего я хотел, – делал, и все завершал. В том, за что я боролся, каждый раз побеждал. Может быть, в этом счастье, а может, и не в этом. По крайней мере, во всем, что я делал, всегда был счастлив. 


– “На нелегком жизненном пути хоть кому-то радость принести”… 


  – О, да-да. Это очень важно, и в этом тоже ведь счастье – хоть кому-то радость принести. 
И на этой земле я не лишний 
– Я для радости послан сюда. 


  P.S. Свой день рождения Давид Симанович провел дома, принимая поздравления по телефону и лично. Это был самый настоящий день открытых дверей: одни гости сменяли других, а он, все так же улыбаясь, наливал всем рюмочку за свое здоровье, а после – его знаменитые сэндвичи, чашечка кофе и – “Привет!” 

 

Елена АЛИМОВА. Фото автора. 
Стихи Давида СИМАНОВИЧА
 
Категория: Материалы про Витебских ХУДОЖНИКОВ | Добавил: Samurai007
Просмотров: 746 | Загрузок: 0 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Мои миниатюры
Block content
Категории раздела
Материалы про Витебских ХУДОЖНИКОВ [15]
Видео материалы о Витебских художниках и авторах.....
Корзина
Ваша корзина пуста
Поиск
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 5
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • revolvermaps
    Счетчик посещений
    Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

    Copyright MyCorp © 2018
    Создать бесплатный сайт с uCoz